вторник, 16 апреля 2013 г.

“Зеев Корооова”

Жил да был поляк один,

Наш еврей, со Львова.

Не заметный гражданин,

Зеев Корооова.

 

Мужичок как мужичок

С набожной походкой,

С головою на бочок,

Башмаки пилоткой.

 

Ухо, брюхо, речь и нос

Всё по трафарету.

И вопросом на вопрос

Шпарил оппоненту.

 

Он по жизни был игрок,

Мастеря мозгами.

Он такой имел «порок»,

Только между нами.

 

Чем кормился не понять

Коньячок в лимоне.

Как в народе говорят(ь),

Дырочкой в законе.

 

Этих дырок пруд пруди,

Только не лениться.

Зеев знал, где их найти,

Как из них напиться.

 

И отсюда результат:

Внешне – недотёпа!

Но соседи говорят:

«Денег, просто жопа!».

 

А пока разгул в стране,

Процветают снова

И граждане цыгане,

И Зеев Корооова!

 

Хитрые за счёт глупцов

И наивных граждан.

Умные за счёт слепцов

И своих сограждан.

 

Простая арифметика

И ей не страшен кризис.

У них такая этика,

У них свой катехизис!

 

А, Правда, где? Она на дне,

Давно сидит в темнице!

За правду по уши в говне,

Влачит, как говорится.

 

Кто виноват во всём? Народ!

Оплот всему, строитель!

По недомыслию живёт,

Ест что насрёт, простите!

 

И жизнь уселась в карусель,

Катает по спирали.

Кружит убогих русский хмель

По дну святой морали.

 

Кому-то всё, кому-то шиш!

В родном дому без крова.

Живёт в амбаре словно мышь

Зеев Корооова.

 

Живёт и радуется он,

Коньячок в лимоне.

Что охмурить сумел закон,

Закрыв его на зоне.

 

Здесь можно оставить свои комментарии.

“Зеев Корооова”

Жил да был поляк один,

Наш еврей, со Львова.

Не заметный гражданин,

Зеев Корооова.

 

Мужичок как мужичок

С набожной походкой,

С головою на бочок,

Башмаки пилоткой.

 

Ухо, брюхо, речь и нос

Всё по трафарету.

И вопросом на вопрос

Шпарил оппоненту.

 

Он по жизни был игрок,

Мастеря мозгами.

Он такой имел «порок»,

Только между нами.

 

Чем кормился не понять

Коньячок в лимоне.

Как в народе говорят(ь),

Дырочкой в законе.

 

Этих дырок пруд пруди,

Только не лениться.

Зеев знал, где их найти,

Как из них напиться.

 

И отсюда результат:

Внешне – недотёпа!

Но соседи говорят:

«Денег, просто жопа!».

 

А пока разгул в стране,

Процветают снова

И граждане цыгане,

И Зеев Корооова!

 

Хитрые за счёт глупцов

И наивных граждан.

Умные за счёт слепцов

И своих сограждан.

 

Простая арифметика

И ей не страшен кризис.

У них такая этика,

У них свой катехизис!

 

А, Правда, где? Она на дне,

Давно сидит в темнице!

За правду по уши в говне,

Влачит, как говорится.

 

Кто виноват во всём? Народ!

Оплот всему, строитель!

По недомыслию живёт,

Ест что насрёт, простите!

 

И жизнь уселась в карусель,

Катает по спирали.

Кружит убогих русский хмель

По дну святой морали.

 

Кому-то всё, кому-то шиш!

В родном дому без крова.

Живёт в амбаре словно мышь

Зеев Корооова.

 

Живёт и радуется он,

Коньячок в лимоне.

Что охмурить сумел закон,

Закрыв его на зоне.

 

Здесь можно оставить свои комментарии.

среда, 13 марта 2013 г.

“Заграничный паспорт”

Прижимаю я к груди
Паспорт заграничный.
Все мученья позади,
Радость безгранична!

Это пропуск в мир иной
Культуры и порядка!
Я от одури хмельной,
Мне от счастья сладко!

Кто я был вчера? Никто!
А теперь Избранник!
Конь в заштопанном пальто,
Швондера племянник.(прим. автора)

Послезавтра я с женой
Отлечу в Афины.
Посмотрю, какой там строй,
Как страдают финны.

Приземлился самолёт
Сбоку от Европы.
Здравствуй, сказочный народ!
Привет, Пенелопы!

Разошёлся я мечтать,
На душе пригоже!
Сколько счастья твою мать
Бегает по коже!

Первым делом загляну
Я на пляж к нудистам!
Не возьму с собой жену,
Буду эгоистом!

Пусть она себя найдёт,
Ковыряясь в шопе.
А рабочий класс влечёт
То, что ближе к жопе.

Да и, правда, нахрена
В лес идти с дровами.
Там же этого говна
Не передать словами!

Чтоб не подвести страну,
Не пустить слабинку,
Съем на завтрак белену,
Усыплю дубинку.

В узел завяжу и в пах,
Жмурясь от страданья.
Чтоб не видеть росомах
Без обмундированья!

Загорю чуток, хорош,
И бегом в Акрополь.
А то буду я похож
На родивший тополь.

Отработаю бордель,
Что я не мужчина?!
Выкуплю Эммануэль
С витрины магазина!

Как себя с ней повести
Не могу представить.
Мне бы время провести,
Русский след оставить.

Всё дорогу я мечтал
До номера в отеле.
А потом мой час настал
В моложавом теле.

Выпил в баре всё вино,
Побрехал с германцем.
Всё припомнил, заодно
Обозвал засранцем!

Десять пьяных дней в бреду
Я плевал с Олимпа.
Больше к Зевсу не пойду,
Нет там Бога! Липа!

Погибла от бесправия
Римская империя.
Помочусь за здравия
На статую Тиберия.

И опять в родной Сургут
Берлог и романтизма.
Буду вспоминать я тут
Прелести туризма!

Будет чем убить друзей
После заграницы.
Дома не один музей
С теми не сравнится!

Вот могучий документ,
Паспорт заграничный!
С ним любой интеллигент
Может стать приличным!

Здесь можно оставить свои комментарии.

понедельник, 3 декабря 2012 г.

“Две шапки”

 

Будёновка и тюбетейка

Они, как Ева и Адам.

Поцеловались – родилась семейка

Назло заморским господам.

 

Менялись трактора на дыни,

Урюк на синхрофазотрон.

Сапожник без сапог поныне

Живёт под колокольный звон.

 

Напившись из железной сиськи

Парного золотого молока,

Кружатся над Россией Василиски,

Сжигая в небе облака.

 

И вытрезвительные грабли

Не отрезвили Русь пока.

А исподтишка Россию грабили,

Уничтожая мужика.

 

Будёновка и тюбетейка –

Одна воронка, а другая таз.

Сливалась полновесная копейка

Со свистом в ржавый унитаз.

 

С плакатами смешного шовинизма

Мы на галёрке празднуем успех.

А каменщики строят катаклизмы

И знают, что они сильнее всех!

Здесь можно оставить свои комментарии.

четверг, 29 ноября 2012 г.

“Соня”

Девочка Соня

Жила в гардеробе.

Старые платья

Щекочут по попе.

Душно и страшно

Молчал гардероб,

Чтоб все тряслись

И боялись все чтоб.

Так называли

Кладовку в квартире.

Квартиры такой

Не найти в целом мире!

Удобства такие

Есть только у нас.

И в них проживает

Трудящийся класс!

Соня последний

Ребёнок любимый.

Ей подвезло,

Её домик красивый.

Прабабушка с бабой

Старые рухли

И годы свои

Доживали на кухне.

Мама и тётя

В спальне ютились.

Часто ругались

И часто мирились.

А в проходной,

На скрипучем диване

Сёстры мытарились

Таня и Маня.

Через себя

Проходить запрещали

И непослушных

Пенками шпыняли.

Так вот и жил

Муравейник чулочный.

Вечно нечёсаный

И беспорточный.

Не было в этой

Семейке проклятой

Не папы, не дедушки-

Гибли ребята.

Не дожидались

Рождения дочек.

Просто куда-то

Девались и точка.

Соня мечтала

О новой игрушке.

Мама и тётя,

Чтоб здохли старушки.

Маня и Таня,

Чтоб все провалились.

Бабки за всех

Неустанно молились.

К осени клячи

С ума посходили.

Их потихоньку

В психушку закрыли.

Мама и тётя

Нашли мужиков.

Маня и Таня

Нашли женихов.

Девочка Соня

Не спит в гардеробе.

Старые платья

Щекочут по попе.

И глазки у Сони

Никак не уснут.

Взрослые игры

Им спать не дают.

Полночь пропикала,

Радио спит.

Яркими звёздами

Небо горит.

Плачет малышка,

Зажавшись, лежит.

Как листик осиновый

Мелко дрожит.

Потом успокоилась,

Набок легла

И песню негромкую

Вслух завела.

Безрукую куклу

Качала она.

Приятных ей снов

Пожелала страна.

Здесь можно оставить свои комментарии.

суббота, 17 ноября 2012 г.

“Трын-Трава”

Летел по небу самолёт,

Махал рукою с воздуха пилот.

А бабы жито жали в поле,

Жара стояла, мама не балуй!

И захотелось агроному Коле

Из глины замастрячить х..й!

Ну что такого, захотелось,

На то они и молодёжь.

Округ него вся жизнь вертелась

И это, правда, а не ложь!

В овраге он надыбал заготовку

И начал мастерить «винтовку».

Полив мочой окатыш глины,

Размял его мозолистой рукой

И получился хрен былинный

Большой, увесистый такой.

Тут Николай взглянул на свой,

Раздвинув гульфик перемятый.

Из глины х..й был, как живой,

На вид и ощупь весь приятный.

Свой х..й был тоже ничего,

Таким родным и безотказным.

Недаром на селе из-за него его

Дразнили «Кобелём проказным».

Но Николай не обижался

И без разбору женихался.

Ведь чем страшнее бабы,

Тем проще с ними как бы.

На солнце, уложив коллегу

Он лёг в тенёчек под телегу.

Стал из секрета созерцать,

Как продолжали бабы жать.

Такой был дот ядрёна мать,

Ему их видно, а его им не видать.

Работа в поле так кипела,

Что бабы квас цедили то и дело,

А после бегали в кусты

По маленькой нужде срамницы.

И Коля млел от этой красоты

В упор, смотря на ягодицы.

А там шипели мессалины,

Слюнявя жухлую траву.

Над головой летали мандолины

И не во сне, а наяву.

Ведь рядом были те кусты,

Где бабы сучили хвосты!

Он улыбнулся, вытер пот,

Перевернулся на живот

И стал придумывать прикол,

Как одурачить женский пол.

От бузины взял красных ягод,

Намазал ими сделанный протез

И в этом амплуа бедняга

Через кусты на солнышко полез.

Не далеко от токовища,

Где бабы приспускали паруса

Он навзничь пал, как туловище,

Зарезанный ножом, как колбаса.

Такая вот была картина,

Как будто здесь рванула мина.

Ширинка Колиных портков

Была залита красным соком.

И выглядела, словно кровь

На теле покалеченном жестоко.

Лежал поодаль хрен-мертвец

Из глины слеплен, рукотворный.

Как окровавленный птенец

Зарезанный косой проворной.

И тишина кругом, жара.

Над телом вилась мошкара.

Работа всё ещё кипела.

И бабы квас цедили то и дело,

Но вот пришли к кустам, а там…

И квас полился по ногам.

Увидев Колю, кровь и х..й

Орали бабы, мама не балуй!

И бросив инструменты и пожитки

Неслись до сельсоветовской калитки,

Чтоб новость жуткую сказать,

Чтоб помощь скорую призвать.

Тут всё село собралось махом,

Носилки взяли, фельдшер был.

Пришли на место – нет Коляхи

И х..я тоже след простыл!

Вдруг из кустов выходит Коля

С муляжным хреном в кулаке.

Ох, как бежал он вдоль по полю

От баб, что были «налегке»!

С тех пор, хоть Коля сам не рад,

В селе его зовут Кастрат!

Сам, безусловно, виноват,

Что всё село зовёт Кастрат!

Здесь можно оставить свои комментарии.

пятница, 16 ноября 2012 г.

“Что снилось бабке Агриппине”

Часть 1. «Весёлая жизнь»

Что снилось бабке Агриппине

Я так и быть вам, расскажу.

И вот, она храпела на перине,

Как свинка я вам доложу.

А над селом туман прижался,

Дымя махоркой у реки.

И пьяный сторож надрывался,

Приплясывая каблуки.

Во снах старушка уносилась

На много, много лет назад

И виртуально веселилась

Свой голый подставляя зад.

Да, Груша спит седой овечкой

Подушку, сунув между ног.

И колыхалось пламя свечки,

Когда струился, едкий смок.

В растрёпанных губах сквозила

Её прославленная жизнь.

Под красным стягом и не хило

Прошёл по ней социализ(ь)м.

С утра ходили трактористы,

В обед топтались скотники.

А после танцев гармонисты

И на ночь глядя, плотники.

Покуда ей хватало силы

Своё хозяйство содержать,

Вонзались в стог кнуты и пилы

И заставляли стог дрожать.

Снаружи Грунины игрушки

Висели, а бы как. Сойдёт

И так колхозному пьянчужке

После стакана, словно мёд!

Большие лапотные ноги,

Большие сиськи от плеча

И бёдра, что канавы у дороги,

Как два огромных калача.

Жила такая арматура.

Кому-то кайф, кому-то нет.

Взяла и выросла фигура

На человеческий скелет.

 

Часть 2. «Сон»

 

Итак, одним туманным утром,

Когда всего крепче(е) сон,

Любилась Феня с лилипутом,

Над бабкой потешался он.

Сон, как простая паранойя

На сексуальной почве так

Внедрился в бабку с головою,

Что выворачивал рюкзак!

 

И снилось ей, она лежала

В широком поле в неглиже

И колоски кололи жалом

Во все места её уже.

Ржаные наглые колосья

Подмахивали весь процесс.

Как будто на рогах у лося

Взлетала Грипа до небес.

А этот лилипутик дерзкий

Одетый в кожаный костюм

Проворно, ледоколом «Невским»

 Собой таранил бабкин трюм.

 

Откуда не возьмись другие

Возникли рядом циркачи.

Поочерёдно твёрдые, тугие

Артисты мерили ключи.

И не снимая сапожищи,

В гармошку не присев, наоборот

Толкли фигляры супницу пи…щи

У широко распахнутых ворот.

Как кабачок без рук, без ножек

Гулял в промежности малец.

Приятели его пытались тоже

Забить орудия в кострец.

 

Проснулась Гаша от того, что

Ей стало мокро между ног

И по избе воняло тошно,

Как словно кто-то здесь издох.

Засунув руку в ягодицы,

Она попала в жидкий стул.

Решила, гном налил из шприца

И не простившись, улизнул.

И окончательно проснувшись

Над тазом мыла курицу согнувшись.

Часть 3. «Жизнь продолжается»

 

Черёмуха к тому поспела,

Месили бабы пироги

И вся деревня запотела

Замаливая вновь грехи.

 

И Гавриил их отпуская

Своею каменной рукой

Грозил из церкви, намекая,

Что он всё видит, кто какой.

На радостях, что их простили

Рекою лился самогон.

И пьяный сторож целовал кобыле

Овсом поливший граммофон.

Здесь можно оставить свои комментарии.